Из-за невероятной бедности современные китайцы напрочь забыли о своей великой тысячелетней культуре. В стране экономического чуда ради нескольких монет вас готовы “нагреть” на каждом шагу.

Побывав в Поднебесной, я воочию убедился, что она даже отдаленно не напоминает ту страну, о которой так много говорят у нас. В последнее время по телевизору я все время слышал о небывалом экономическом росте и так называемом китайском чуде.

Эпатажные британские художники попытались исправить историю, сделав из Адольфа Гитлера убежденного хиппи. Дорисованные ими акварели фюрера взлетели в цене в пять раз.

Разглядывая эти городские зарисовки и сентиментальные пейзажи, в качестве автора представляешь себе старательного, хоть и не гениального студента художественной академии. Или мелкого чиновника на пенсии, изображающего окрестности собственной дачи на потеху себе и родственникам.

До сегодняшнего дня мумия египетского фараона Тутанхамона, сына свершившего переворот в религии Египта фараона Аменхотепа и пасынка прекраснейшей Нефертити, в восемь лет унаследовавшего престол, остается самой “знаменитой” в мире. Равно как и самой мистифицированной и спорной. Однако именно его богатейшая гробница почему-то оказалась единственной нетронутой в Долине царей.

Если искать знаменитых египетских любовников и держать оборону у витрины с Тутанхамоном местным археологам в родных пенатах и стены помогают, то главную свою битву — за царицу Нефертити — доктору Захи Хавассу приходится вести в основном по ту сторону линии фронта. Кроме поисков самой Нефертити и схваток с лжемумиями, ему приходится воевать с Берлинским музеем за древний бюст царицы, на весь мир прославивший ее знаменитый профиль. Берлин, похоже, и не думает возвращать Египту самую известную находку, откопанную немцами на берегах Нила.

Египетский археолог № 1 доктор Захи Хавасс, снискавший известность благодаря бурной археологической деятельности, фирменной белой шляпе аля Индиана Джонс и бесцеремонности в отношениях с зарубежными египтологами, покушающимися на “его” мощи, грозится со дня на день затмить славу покойного британского коллеги Говарда Картера.

Имя этой женщины, как ни парадоксально, упорно пытались стереть из манускриптов истории сами древние египтяне. Речь идет о царице Египта, обладавшей гораздо большей властью, чем Клеопатра или Нефертити, — фараоне Хатшепсут. 3,5 тыс. лет назад Хатшепсут отобрала египетский трон у своего юного пасынка, переоделась мужчиной и — невиданная наглость — провозгласила себя фараоном.

“Ничего мы там не нашли, кроме следов грабежа и разрушения”, — сокрушался древнегреческий историк Диодор Сицилийский 2 тыс. лет назад, вспоминая свои блуждания среди гробниц фараонов в египетской Долине царей. Древнейшее кладбище мира, просуществовавшее почти 4 тыс. лет, было разграблено еще прежде, чем в XI веке до н. э. на престижной “аллее славы” почил последний египетский правитель.

Военные получили разрешение ООН без лишних реверансов расстреливать пиратов, захватывающих мирные корабли. Однако справиться с флибустьерами это вряд ли поможет

Когда-то черный флаг с черепом и скрещенными костями, развевающийся на мачте корабля, сулил большие неприятности встречным мирным морякам — потерю денег, товара, а иногда и жизни. Прошло уже несколько сотен лет, корабли обзавелись спутниковой навигацией, системами опреснения воды и давно не зависят от попутного ветра.

Избавившись от своего тирана — Менгисту Хайле Мариама, Эфиопия вдобавок приговорила его к смерти. Прочие диктаторы мира власть из своих рук выпускать не намерены.

Э кс-правитель Эфиоп и и Мен г ис т у Хайле Мариам без малого четверть века строил социализм на Черном континенте. Делал он это так усердно, что на днях эфиопский верховный суд приговорил 71-летнего поклонника учения Маркса к смертной казни — за геноцид.

Скандал как синоним востребованности в массовой культуре уступает спросу на качественный продукт.

Наблюдая за тем, как “мастер спорта по боям без правил” Нестор Шуфрич в качестве компенсации за несостоявшуюся кулачную дуэль с главой Управления госохраны Валерием Гелетеем экспрессивно машет руками перед телекамерами, я испытал двойственные чувства.